Михаил Чижов

Пришлось как-то заглянуть в летний оздоровительный детский лагерь. Раньше бы сказали просто: в пионерский лагерь. Зрелые люди, бывавшие в нём мальцами, помнят, что в них была устроена центральная площадка для проведения линеек, торчал флагшток с непременным красным стягом, висели доски объявлений и стенд с названием «Права и обязанности советского пионера».

Преемственная традиция со стендами сохранилась, но из заголовка исчезло слово «обязанности». Прав со ссылками на Конституцию РФ, на законы много, а обязанностей нет.

Мало того, что их нет на стендах, что они исчезли из современного лексикона и обихода. Сам труд и работа исчезают из жизни детей. Редко услышишь от молодых родителей приказания и повелительные слова: «Ты обязан это сделать!» Сейчас родители унизительно просят детей: «Я прошу, ну, сделай, пожалуйста».

Проводив однажды жену в аэропорту Шереметьево, я, измученный стоянием в длинных регистрационных очередях и волнением, как бы не опоздать, наконец, вздохнул с облегчением. Свершилось: самолёт успешно и в срок поднялся в воздух. Возвращаться в раннюю Москву мне не хотелось, и я примостился на боковом диванчике в одном из кафе. Взял для блезиру бокал пива (страсть Божья, какой дорогой), глотнул пару раз и задремал, согревшись в уголке, с легким чувством хорошо выполненного дела.

Проснулся от молодого задорного голоса, которому было наплевать, что рядом кто-то дремлет. Не открывая глаз, прислушался о чём он так настойчиво талдычит. Разговор шёл о каких-то покупках-продажах, о деньгах.

-Двадцать пять процентов? Для этого нужно умножить на ноль целых двадцать пять сотых и полученное число прибавить к первому.

Всякий раз, слыша слово «трущоба», я вспоминаю два случая из детства и юности. Они так или иначе связаны с нижегородской стариной. Той, очевидцем которой я стал.

С третьего класса после переезда на новое место жительства нам с братом пришлось каждодневно пользоваться трамваем. В середине 50-х годов прошлого века другого транспорта практически не было. В нагорной части города четыре маршрута №1, №2, №5, №9. Старший брат, вычитав из Ильфа и Петрова шутливую песенку, часто напевал, садясь в трамвай: «Шёл трамвай девятый номер, на площадке кто-то помер…».

Никаких автоматически закрываемых дверей, мягких сидений - деревянные скамьи, обитые лакированной рейкой. На высоких поручнях висят стальные кольца, за которые надо держаться при движении. Когда народа было немного, и кольца были свободны, они сбивались в одну сторону и неистово гремели, стукаясь друг о друга. Мелодия та ещё! Да, и трамвай мотало так, что «мама не горюй».